юзі    СПППОЗА    1032

нии С. не имеет теологического смысла. Бог не является у него творцом природы, а тождественен природе, бог и есть сама природа. Природа вечна, бесконечна и является причиной самой себя («causa sui»), т. е. сама содержит в себе причину как своего существования, так и всех вещей. Энгельс отмечает, что «нужно считать огромным достоинством и честью тогдашней философии, что она...—начиная от Спинозы и кончая великими французскими

Спиноза. Статуя работы М. Антокольского.

материалистами — настойчиво пыталась объяснить мир из него самого» (Энгельс, Диалектика природы, в кн.: Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 479—480). Субстанция, выражающая, по мысли С., абсолютную полноту бытия, не может быть ограничена конечным числом атрибутов (т. е. присущих субстанции и неотделимых от нее свойств); атрибуты природы бесконечны, но все они по форме являются лишь различными проявлениями единой сущности—субстанции; среди атрибутов мы познаем протяжение и мышление. Мышление, являющееся для Декар»та атрибутом конечной духовной субстанции, и протяжение, рассматриваемое Декартом как атрибут конечной телесной субстанции, С. превратил в атрибуты единой и бесконечной субстанции—природы. Рассматривая мышление как свойство единой субстанции — природы, С. дал материалистическое решение основного вопроса философии. Однако трактовка мышления как неотъемлемого, извечно присущего свойства природы вела к гилозоизму. Эта неправильная точка зрения С., будто вся природа в известной степени одушевлена, была одним из ярких выражений его метафизики.

Метафизика С. создала также для него непреодоленные им трудности в разрешении проблемы связи бесконечной субстанции и конечных вещей, модусов. Конечные, изменчивые вещи, которые С. называет природой произведенной—natura naturata, суть видоизменения, т. е. модусы единой субстанции — природы производящей, natura naturans. Если субстанпня едина, бесконечна, неделима, не-унпчтожима, обнимает собой все и является причиной самой себя, то конечные вещи, по С., множественны, ограничены, делимы, уничтожаемы. С. пытается связать субстанцию с конечными, преходящими модусами при помощи вытекающих из атрибутов вечных и бесконечных модусов: с одной стороны, при помощи бесконечного интеллекта, вытекающего из атрибута мышления и включающего в себя основные законы логики и разума, с другой стороны, при помощи бесконечного движения, вытекающего из атрибута протяжения. Поставив одну из важнейших философских проблем—

об единстве вечного и временного, бесконечного и конечного, всеобщего п единичного, С., однако, не сумел найти правильного ответа на вопрос об их связи, о диалектике этого единства. Выдвинув как одно из основных положений своей философии вечность, бесконечность и единство природы, С. эту вечную и бесконечную субстанцию—природу—лишил движения, развития: она превращена у него в метафизический неподвижный мир. Движение (под которым С. понимал лишь механическое движение, т. е. перемещение тел в пространстве) он приписывал только миру вещей—миру модусов. Природа в целом, согласно точке зрения С., всегда остается неизменной. Попытка С. связать мир конечных, преходящих вещей с бесконечной субстанцией через бесконечный модус движения и бесконечный модус интеллекта оказалась искусственной и только подчеркнула неудовлетворительность разрешения нм проблемы связи бесконечного п конечного. Маркс, характеризуя спинозов-скую субстанцию, пишет, что она есть «метафизически перевернутая природа в ее оторванности от человека» (Маркс п Энгельс, Соч., т. III, стр. 168).

Метафизический разрыв бесконечного и конечного, всеобщего п единичного выступает в теории познания С. как отрыв и противопоставление друг другу различаемых С. отдельных родов познания. Познание первого рода, которое С. называет имагинативным, мнением, воображением, не дает, по С., истинного понятия о вещах и их связях: восприятие внешнего мира искажается здесь тем, что вещам приписываются наши собственные ощущения. Так смотря на солнпе, мы воображаем, что оно от нас очень близко, хотя и знаем, что нас отделяет от него огромное расстояние. Истинное знание достигается, по мнению С., путем разума (интеллекта), без помощи чувств. В интеллектуальном познании С. различает два момента, к-рые он называет вторым и третьим родом познания. Познание второго рода дает нам знание того, что обще всем телам и человеческому телу, познание связи вещей. Так мы доходим, напр., до познания атрибута всех телесных вещей — протяжения. Но то, что обще всем вещам, не составляет еще сущности отдельной вещи. Только благодаря третьему роду познания, который С. называет интуитивным, интуицией, мы получаем ясное и отчетливое познание сущности вещей и их связей с бесконечной субстанцией как их причиной. Это высшее познание, в к-ром человек постигает свое единство с природой, освобождает нас, по учению С., от порабощения страстями, дает нам непреходящую радость, «блаженство»,




Запрещено использование материалов в коммерческих целях.
Вся информация представлена только для ознакомления.